Поцелуй королевы. Кн. 1-3[СИ] - Константин Кривчиков

Вот это было уже совсем странно. С чего бы это?

И я соврала, вопреки своим принципам. Так, на всякий случай.

— У меня флэшка дома. Да и кому она нужна? Чего в этих рукописях секретного?

Анибал мазнул по моему лицу глазами и скосил их в сторону.

— Ладно, дома так дома. Ничего особенного. Мне и некогда сейчас этим заниматься. А ты — отдыхай. Вернешься — возьмемся за работу. Тебя подвезти?

— Нет, спасибо. Сама доберусь.

Мы вежливо, почти тепло попрощались. Я думала, на пару недель. А оказалось — всего на несколько часов.

Мартинес сел в машину и уехал, а я поплелась по тротуару. Звонить Донато я не могла — вдруг он еще общается со своей редакторшей и попросит меня срочно приехать с флэшкой? И домой возвращаться настроения не было. Я расстроилась. И от того что поссорилась с Донато. И от всей этой ситуации с копиями. И беседа с Анибалом оставила неприятный осадок. Таким возбужденным и подозрительным я профессора еще никогда не видела.

— София, Господи! — я вздрогнула и обернулась. — Дорогая, как давно мы не встречались!

Распахнув руки для объятий, на меня надвигалась школьная подруга Тереза.

Вскоре мы сидели в ресторане, пили вино и вспоминали замечательные школьные годы. А Донато все не звонил. И это было уже совсем нехорошо, потому что приближалась ночь, и разговоры с редактором не могли так долго продолжаться. К тому же, с женщиной… Нет, я вовсе не ревновала. Но, в конце концов… В то же время я не могла сама позвонить Донато. Потому что мне стало казаться, что я и так слишком ему потакаю.

Я рассказала о Донато подруге. И Тереза сказала — не звони. Все мужики — ишаки. Навроде того, на котором ездил Санчо Пансо. А ты не знаешь себе цену.

И я с ней согласилась. А потом мы напились…

— Стоп, — говорит Миша. — Пока мне почти все понятно. Хотя рассказываешь ты как-то странно…

— Это, в каком смысле?

— В каком?.. Ладно, это сейчас не важно. Потом поясню… Так вот. Более-менее мне понятно. Кроме двух вещей. Во-первых, зачем к тебе приходил господин из консульства, и почему ты от него сбежала.

— Подожди немножко. До этого я еще наберусь.

— Хм… Не "наберусь", а доберусь.

— Ага, доберусь. Ты же сам просил по порядку.

— Порядок — это хорошо и правильно. Только вот нельзя ли покороче?

— Можно. Но тогда будет не по порядку.

Миша озадаченно чешет нос.

— Кстати, раз уж ты меня перебил. Давай еще по рюмачке.

— Чего? Ты хотела сказать "по рюмашке"? Твое глубинное знание русского языка меня просто поражает… Ладно. Только я не буду больше. Мне еще машину вести. А ты закусывай лучше. Баранина — самое то. А то получится, как с Терезой.

— Знаешь что? Нечего ко мне цепляться. Я вообще не пью. Почти. Только когда нервничаю.

— Ну-ну… Грызани-ка вот это ребрышко. И валяй дальше.

— Чего валяй?

— Рассказывай дальше. Филолог.

София. Снежный ком

…Проснулась я от настойчивого звонка городского телефона. Приоткрыв глаза, разглядела большой циферблат настенных часов. Половина десятого? Это рано или поздно? Ох, что с моей головой? Где она?

Звонок не прекращался. Такую настойчивость и нахальство мог проявлять только один человек — Донато. А ведь вчера мы так и не встретились.

Я нашарила на тумбочке трубку и приложила ее к уху.

— Алле?

— Здравствуй, дорогая! Как дела? — да, это был Донато. Голос звучал радостно и одновременно виновато. — Извини, что так вчера получилось. Просидели с редактором, а потом не рискнул тебя беспокоить. Ты не сердишься?

Донато извиняется? Приятная неожиданность. После вчерашней ссоры я боялась нервных разборок, а тут такой сюрприз.

— Нет, милый, — произнесла я со всей доступной мне нежностью.

— Вот и славно. Что-то у тебя голос странный. Ты не простыла? Надеюсь, чемодан уже собран? Жди, я скоро приеду.

Донато тараторил, не давая мне вставить ни слова. И ладно. Вот и славно. О чем было говорить? О том, чем он занимался допоздна с редактором? Чтобы снова поссориться? Впрочем, я тоже хороша. Даже не помню, когда и как возвратилась домой…

Я откинулась на подушку. Надо вставать. Но, как не хочется. Подремать бы еще чуток. Во сколько же я вчера легла?

Какое-то время я валялась на кровати, борясь со сном. Потом, не открывая глаз, нащупала на тумбочке пульт и включила телевизор. Сделала звук погромче. При включенном телевизоре уснуть сложнее. Может, как-то взбодрюсь. Ведь скоро подъедет Донато. И вообще, мы же сегодня летим в Петербург. Проснись, София!

Я полуприсела на кровати, подложив подушку под спину. Протерла глаза. По телевизору шли десятичасовые новости. Какой-то политик подал в отставку с поста какого-то министра. Никогда не интересовалась политикой. У них свои тараканьи бега, а у нас жизнь. Кто это сказал? Не Тереза ли вчера?

Начался следующий сюжет. Национальная библиотека? Я прищурилась, увидев на экране знакомое здание, в котором пропадала последние месяцы. Еще прибавила звук.

— …Несчастье произошло вчера вечером. По неустановленной пока причине доктор Винкеслас Лопез выпал из окна своего кабинета, расположенного на третьем этаже здания. При падении тело угодило на решетку чугунной ограды. По мнению врачей смерть наступила почти мгновенно. Как сообщили нам в администрации библиотеки, доктор Лопез возглавил архивный отдел около восьми лет назад. Он не был женат, но у него остался сын…

Я моргала глазами, пытаясь угнаться за смыслом доносящихся с экрана фраз. Винкеслас погиб? Что за чушь? Нет, почему чушь? Если об этом говорят в новостях… Но, почему это случилось?

В прихожей раздался звонок. Я вздрогнула, но не оторвала глаз от экрана. Однако там перешли к новостям экономики. Черт! Наверное, надо кого-то найти, выяснить подробности. Но у кого? К тому же сегодня суббота. И мне надо через, э-э, уже через три часа проходить регистрацию на рейс в Петербург. Как все не вовремя! Что не вовремя? Дурочка, смерть всегда приходит не вовремя. И все несчастья случаются не вовремя. Таков закон жизни.

В дверь снова позвонили. Резко, отрывисто, требовательно. Донато уже приехал? Так быстро? Или я так долго валялась в постели?

Я спустила ноги с кровати. Сколько же мы вечера выпили? И кто предложил взять виски? Это все Тереза. Она и в школе… Вчерашнее помнилось смутно. Не надо валить на Терезу. Сама виновата. Но это потом. Сначала надо открыть дверь.

Я настолько не испытывала сомнений в том, что за входной дверью мог находиться лишь Донато, что распахнула ее, не заглядывая в дверной глазок. Но там стоял профессор Мартинес.